У 110 обследованных больных с травматической болезнью носа (ТБН) для уточнения особенностей изменений внутриносовых структур, слизистой оболочки полости носа и носоглотки применяли фиброэндосконию или ригидную эндоскопию с помощью эндоскопов с 0° и 30°. При этом после анемизации (0,1% раствор адреналина гидрохлорида) и аппликационной анестезии (2% раствор дикаина) последовательно осматривались преддверие и передние отделы носовой полости, нижний носовой ход, хоаны, носоглотка, средний носовой ход, обонятельная щель и область верхнего носового хода. Обращали внимание на состояние носового клапана, наличие, характер и локализацию деформаций носовой перегородки (НП), нижней и средней носовых раковин.
Согласно нашим данным, преобладающим видом нарушений внутриносовых структур (89,1 ±3,0%) у больных с ТБН являлась деформация носовой перегородки, несколько реже (70,0+2,9%) наблюдалась гипертрофия носовых раковин, сужение носового клапана (НК) (40,0+4,7%), дислокация колумеллы(31,8±4,4%).
У трети пациентов с ТБН (33,7±4,8%) мы наблюдали S-образную НП, у 26 (26,5±4,5%) обследованных деформация НП была обусловлена гребнем, примерно у одинакового количества больных имели место углообразное (15,3±3,6%) и комбинированное (14,3±3,5%), у 8,2±2,8% - С-образное искривление НП.
У большинства больных с ТБН (70,4+4,6%) искривление НП локализовалось одновременно в хрящевом и костном отделах, значительно реже имели место изолированные деформации хрящевого (18,4+3,9%; Р<0,001) и костного (11,2+3,2%; Р<0,001) фрагментов перегородки носа.
Более чем у половины обследованных (55,1±3,0%) выступающая часть деформированной НП занимала 2/3 соответствующей половины носа, у 34 (34,7±4,8%) больных она соприкасалась с латеральной стенкой носа. И лишь у 10 (10,2+3,0%) человек отклонение НП не превышало 1/3 расстояния между срединной линией и латеральной стенкой носовой полости.
Гипертрофия носовых раковин чаще встречалась у больных с давностью ТБН от 1 до 5 и более лет (78,2+5,6% случаев) и реже - у обследованных с длительностью ТБН менее 1 года (61,2*6,6%). Мы наблюдали сужение НК у 54 (49,1±4,8%) больных с ТБН: одностороннее - у 44 (81,5±5,3%) и двустороннее - у 10 (18,5±5,3%) человек.
В большинство случаев сужение НК было обусловлено деформацией НП (51,9±6,8% обследованных). Сужение НК чаше обнаруживалось у пациентов с риносколиозом (68,5±6,3% больных), реже - у обследованных с ринокифозом (14,8±4,8%), ринолордозом (9,3±3,9%). У большинства пациентов с ТБН (78,2%) повреждения анатомических элементов носовой полости носили комбинированный характер. Чаще всего (43,7±4,7% обследованных) мы наблюдали сочетания трех нарушений - деформации НП, гипертрофии носовых раковин и сужения НК. Реже смещение НП комбинировалось только с гипертрофией носовых раковин (26,4±4,2% больных). Сочетания деформации НП с сужением НК было констатировано у 5,4±2,2%, а с дислокацией колумеллы - у 2,7±1,5% больных с ТБН.
Частота комбинированных нарушений внутриносовых структур у обследованных больных в основном не зависела от вида ТБН. Так, сочетания деформации НП с перечисленными выше изменениями у пациентов с риносколиозом составили 87,0±4,0%, у больных с ринокифозом - 86,7±8,8%, с ринолордозом -76,9±11,7% (Р>0,05). По нашим данным, комбинации различных повреждений анатомических элементов носовой полости доминировали в группе пациентов с деформацией костного (87,5±4,4%) и костно-хрящевого (84,2±5,9%) отделов НН, по сравнению с больными с изолированными нарушениями хрящевого отдела носа (31,3+11,6%). Интерпретируя результаты исследований, следует подчеркнуть, что перечисленные изменения внутриносовых структур крайне отрицательно сказываются на состоянии функциональных механизмов носа и занимают особое место в ряду факторов, способствующих возникновению и развитию хронической патологии слизистой оболочки носовой полости и ОНП. Однако более полные представления о закономерностях патогенетических сдвигов в полости носа при ИФН можно получить лишь с учетом результатов функциональных исследований.
